Особо следует отметить, что Н. П. Дыренкова как бы продолжила работу по изучению верований телеутов, начатую А. В. Анохиным, так как бубны, описанные ею, в 1912 г. были переданы им в музей и тогда же "зарегистрированы на основании данных собирателя". В свою очередь, труд Н. П. Дыренковой дополнил Л. П. Потапов, поместивший в том же номере сборника МАЭ краткую статью о бубне телеутской шаманки М. Тодышевой. Он обратил "внимание на некоторые стороны обряда изготовления бубна, преимущественно в той части, которая отсутствует в публикуемых записях Н. П. Дыренковой". Поэтому он привел ранее неизвестные сообщения о духах-покровителях отдельных родов и рисунках на бубне, уточнил полевые материалы Н. П. Дыренковой об изображениях шаманских птиц и коней. Анализируя эти сведения, Л. П. Потапов высказал мысль об эволюции шаманских представлений об изображении коней в ходе превращения шамана из служителя родового культа в служителя общеплеменного [1949, с. 191, 196].
Н. П. Дыренкова написала также обобщающую работу о становлении шаманов у тюркоязычных народов [1930, с. 267-291]. В ее фонде имеются неопубликованные рукописи (иногда в нескольких вариантах) и наброски статей по темам: "Посвящение животных у турецко-монгольских племен" [Архив ИЭ АН СССР (ЛО), ф. 3, оп. 2, д. 18 (русский текст - 13 л., немецкий текст-31 л.; фотографии - 10 шт., выписки - 38 л.)], "История известия о шаманах у турецких и монгольских племен" [АИЭ АН СССР (ЛО), ф. 3,оп. 2, Д. 48, л. 17], "Турецкий шаман и его роль" [АИЭ АН СССР (ЛО), ф. 3, оп. 2, д. 51, л. 13], "Шаманство" [АИЭ АН СССР (ЛО), ф. 3, оп. 2, д. 52, машинопись, с. 5-40], "Женщина шаман" [АИЭ АН СССР (ЛО), ф. 3,оп. 2, д. 53, л. 29 ], "Шаманство избранничества" [АИЭ АН СССР (ЛО), ф. 3, оп. 2, д. 54, л. 13], "Генезис шаманского облачения", [АИЭ АН СССР (ЛО), ф. 3, оп. 2, д. 60, фото, рисунки и материалы, л. 69, 115], "Термин "шаман" [АИЭ АН СССР (ЛО), ф. 3, оп. 2, д. 62, л. 57], "Аннотированная библиография по шаманству" [АИЭ АН СССР (ЛО), ф. 3, оп. 2, д. 67, л. 74], "Атрибуты шаманства у турецко-монгольских народов Сибири" [АИЭ АН СССР (ЛО), ф. 3, оп. 2, д. 70, л. 130; д. 71, л. 9, 16, 19], "Лук и стрела в культе алтайских и минусинских турок" [АИЭ АН СССР (ЛО), ф. 3, оп. 2, д. 78, л. 40, 90, 242 и т. д.]. Обобщающие работы Н. П. Дыренковой написаны на основе опубликованных в литературе известий и частично по ее полевым наблюдениям. Из них наиболее ценны сведения о шорском шаманизме (см. ниже). К сожалению, еще не проведена научная экспертиза фонда Н. П. Дыренковой. Предварительное знакомство с ним показывает, что часть ее исследований морально устарела, так как впоследствии вышли в свет очерки, статьи и сообщения, посвященные аналогичным темам. Например, сводные труды об основных атрибутах шаманов были написаны Е. Д. Прокофьевой [1961, 1971 ]. Обряды посвящения божествам коней и ряд других аспектов саяно-алтайского шаманизма исследованы Л. П. Потаповым (см. ниже). В целом оценка научного значения архива Н. П. Дыренковой требует специального источниковедческого анализа.
В полевое изучение верований алтайцев заметный вклад внес крупнейший советский религиовед С. А. Токарев. Он совершил три экспедиции на Алтай - в 1930, 1932, 1940 гг., во время которых собирал и материалы о пережитках родового культа у алтайцев. Они легли в основу статьи о божествах и духах, которым поклонялись отдельные роды алтайцев. Ценность статьи в том, что автор установил почитание Ульгена главным божеством-покровителем лишь частью алтайских родов. Он привел также интересные материалы о родовых духах-покровителях [Токарев, 1947 ].
Более полувека занимается научным исследованием этнографии тюрок Сибири Л. П. Потапов. Он уделил много внимания исследованию шаманизма. Так, одной из его ранних работ была статья "Лук и стрела в шаманстве у алтайцев" [1934 ]. В другой ученый рассмотрел вопрос о генетической связи алтайского шаманизма с тотемизмом [1935]. В 1947 г. им опубликован обобщающий труд об обряде "оживления" бубна у тюрок Алтая. Вопрос в нем рассмотрен в разрезе этнических групп алтайцев (к ним отнесены и шорцы). Л. П. Потапов подчеркнул общественный характер этой церемонии, попытался проследить архаичный, тотемистический пласт обряда и отметил его общесибирский характер [1947, с. 159-182]. Он также провел сравнительное исследование названий шаманских бубнов у коренных народов Алтая [1970 ]. Выше уже упоминалось сообщение Л. П. Потапова о бубне телеутской шаманки. В одной из своих статей исследователь проанализировал сведения о культе коня у народов Саяно-Алтая и сосредоточил внимание на вопросах ритуального значения масти коней, приносимых шаманами в жертву или посвящаемых божествам [1977, с. 167-178]. Для определения места шаманизма в комплексе религиозных представлений этнических групп алтайцев большое значение имеет труд Л. П. Потапова о культе гор у алтайцев [1929, с. 123-149]. В последние годы ученый особо интересовался выявлением древней основы шаманизма тюркоязычных народов, использованием материалов по религиозным верованиям как историко-этнографического источника и проблемой датировки ранних форм религии [1969а, с. 356, 371; 1978д с. 3-36].
Плодотворно занимаются изучением традиционных верований этнических групп сибирских тюрок ученики Л. П. Потапова - В. П. Дьяконова, Ф. А. Сатлаев и Л. В. Чанчибаева. В. П. Дьяконова в основном анализирует религиозные тувинские верования и культы. Но в некоторых статьях она параллельно освещает тувинские и религиозные алтайские представления и обряды, вводит в научный оборот материалы, собранные ею во время экспедиций в Тувинскую АССР и Горно-Алтайскую АО. В. П. Дьяконова - член авторского коллектива, предпринявшего под руководством И. С. Вдовина системную разработку шаманизма у народов Сибири и Севера. Итоги их общего труда оформлены в виде четырех сборников [Природа и человек..., 1976; Памятники..., 1977; Христианство и ламаизм..., 1979; Проблемы истории..., 1981]. Не вдаваясь в подробный историографический анализ этих работ, отметим, что из числа изучаемых нами народов объектом исследования указанного коллектива стали лишь тувинцы и частично алтайцы. Статьи об их верованиях и обрядах написаны В. П. Дьяконовой. Из всего комплекса традиционных алтайских верований она осветила лишь их религиозно-мифологические воззрения о человеке, и природе [Дьяконова, 1976, с. 268-292].
В. П. Дьяконова продолжила также начатое Е. Д. Прокофьевой научное изучение атрибутов шаманства, хранящихся в МАЭ [Прокофьева, 1961, 1971 ]. Она отметила, что шаманы Тувы и Алтая при лечении больных использовали, кроме бубна и костюма, целый ряд других предметов, и посвятила их характеристике специальную статью [Дьяконова, 1981а, с. 138-152].
В 1974 г. была опубликована книга первого кумандинского этнографа Ф. А. Сатлаева, в которой отображены дореволюционные быт и культура кумандинцев. До этого этнография северных алтайцев, в том числе и анализ их религии, мало привлекала внимание исследователей. В работе дана краткая характеристика кумандинских верований и обрядов [Сатлаев, 1974, с. 147-164]. При этом автор частично использовал материалы по шаманизму кумандинцев, собранные под руководством В. Диосеги во время экспедиции в 1964 г. Записи и перевод их на русский язык, сделанные им, хранятся в архиве Горно-Алтайского НИИИЯЛ [Архив ГАНИИИЯЛ, ф. АМ., д. 216]. Они широко вводятся в научный оборот в настоящей книге.
Основное внимание в работах Л. В. Чанчибаевой уделяется актуальным проблемам атеистической пропаганды в Горном Алтае. Поэтому она в своей диссертации кратко осветила религиозные алтайские верования [Чанчибаева, 1978 ]. При характеристике шаманизма помимо публикаций она пользовалась своими полевыми данными, из которых наиболее ценны сведения о верованиях теленгитов - этнической группы южных алтайцев, к которым принадлежит Л. В. Чанчибаева.
Шаманизм алтайцев изучен частично. В литературе раскрыты в основном обряды и представления телеутов, алтай-кижи и кумандинцев. Духовная культура тубаларов и челканцев практически осталась неисследованной. В теоретической оценке уровня развития верований аборигенов Алтая, выявлении соотношения разных форм религии и этапов их эволюции имеются серьезные пробелы.
Хакасы. Религиозные верования хакасов изучались гораздо меньше, чем якутские и алтайские. О шаманизме этнических групп хакасов наиболее интересные сообщения в дореволюционный период были собраны П. Островских и Н. Ф. Катановым. Первый совершил в 1894 г. поездку в Минусинский край Енисейской губернии для сбора "этнографических предметов и древности" [Островских, 1895, с. 297]. Во время экспедиции он основное внимание уделил изучению качинцев. Знакомство с работой П. Островских показывает, что он хорошо подготовился к поездке: предварительно изучил опубликованные этнографические труды о хакасах, консультировался с известными тюркологами - академиком В. В. Радловым и заведующим Минусинским музеем Н. М. Мартьяновым (с. 297, 396). Этим, очевидно, объясняется довольно значительный объем собранных им данных. Так, в отчете имеются сведения о происхождении качинцев, их административном делении и расселении, антропологические данные,; заметки по качинскому хозяйству, пище и т. п. Традиционные верования и обряды качинцев, к сожалению, освещены весьма кратко, но среди них есть интересные наблюдения о "шаманской" болезни, о суеверности самих шаманов и схематичное изложение сюжета камлания для излечения больного (с. 201- 202, 248-249, 342-345).
Велика роль в исследовании фольклора, языка и этнографии тюрок Сибири хакасского ученого Н. Ф. Катанова. Он был первым учеником В. В. Радлова, профессором Казанского университета. Как отметил С. Е. Малов, "Н. Ф. Катанов заслуживает большой признательности за детальное изучение шаманского культа во всех его проявлениях у своих сородичей - турецких племен бассейна р. Абакана, а также у урянхайцев Сев.-Зап. Монголии и у карагасов Иркутской губ." [1924, с. I]. Работы Н. Ф. Катанова представляют собой публикации его записей, сделанных во время экспедиций. Такой характер, например, носит отчет об экспедиции 1896 г. [Катанов, 1897, с. 1-104]. В нем содержатся сведения, записанные от койбалов, бельтиров, сагайцев и качинцев. В отчете последовательно изложены статистические данные о хакасских родах, итоги фонетических наблюдений, сообщения о тамгах, семейно-родовых жертвоприношениях и нагорном молении в исполнении шамана Улианя Алактаева, жертвоприношении духу неба и свадьбе у бельтиров, об освященных животных у бельтиров и другие этнографические и фольклорные наблюдения. Учитывая большую научную ценность материалов Н. Ф. Катанова, В. В. Радлов опубликовал их в отдельном томе своих "Образцов народной литературы тюркских племен" [Катанов, 1907 ]. В него вошли фольклорные и этнографические записи, сделанные Н. Ф. Катановым во время экспедиционных поездок к хакасам, тувинцам и тофаларам, в том числе сведения об их представлениях и обрядах.
Помимо указанных исследователей в дореволюционный период участие в изучении хакасского шаманизма приняли Д. А. Клеменц и Е. К. Яковлев. Перу первого принадлежит статья об изображениях духов тёс, причиняющих болезни [Клеменц, 1892, с. 23-35 ], а второй составил этнографический обзор коренного населения долины Южного Енисея и каталог этнографических экспонатов Минусинского краеведческого музея. В последнем имеются весьма краткие описания атрибутов хакасских шаманов [Яковлев, 1900] К сожалению, до последнего времени шаманизм хакасов мало привлекал внимание исследователей. Краткий популярный очерк традиционных хакасских верований и задач по преодолению их пережитков, написанный этнографом-хакасом К. М. Патачаковым остался неопубликованным [Архив ХНИИЯЛИ, ф. 545, оп. 1, д. 20, л. 1-189 (на хак. яз.)].
В 1957 г. Хакасскую АО посетил венгерский ученый В. Диосеги,; занимавшийся изучением сибирского шаманизма; он собрал сведения о верованиях хакасов. Копия перевода его полевых записей на русский язык хранится в архиве Института этнографии АН СССР (ЛО) [ф. К - V, оп. 1, д. 475, л. 1-27]. В. Диосеги в основном записал информацию о "шаманской болезни" и представлениях хакасов о том, как человек становится шаманом.
Краткая обобщенная характеристика основных, атрибутов хакасских шаманов имеется в работах Е. Д. Прокофьевой [1961; 1971, с. 63-70]. Во многом дополняет и по-новому освещает обряд получения бубна хакасами Л. П. Потапов. Он высказал мысль о том, что его символику можно расшифровать "не только непосредственным опросом шаманов, но и через изучение церемонии изготовления бубна". Такую задачу Л. П. Потапов ставил перед собой "при этнографических поездках к народам Алтая и Саян". Итоги анализа материалов о бубнах качинских шаманов Л. П. Потапов изложил в специальной статье. Главными информаторами, сообщения которых легли в ее основу, были качинский шаман Р. Кандараков и качинка И. П. Нарыкова - участница обрядов, которые совершались, когда делали бубен. В этой работе Л. П. Потапов подчеркнул сложность функции бубна, проследил последовательно обряды посвящения в шаманы [1981, с. 124-137].