К апрельскому визиту премьер-министра Казахстана К.Масимова в КНР
Венера Галямова,
Эксперт Центра по изучению Китая при Институте мировой экономики и политики, Алматы
Нет сомнений в том, что отношения Китая с Казахстаном не просто на подъеме (как впрочем отношения первого со множеством других стран мира), но тихо, без особой рекламы[1] создают прецедент конструктивного сотрудничества соседствующих разновесных и вообще очень разных стран на данном геополитическом пространстве. Есть основания полагать, что уже в среднесрочной перспективе на этом фундаменте выстроится уникальная модель межгосударственных отношений. В действительности, для самых близких отношений и самого интенсивного сотрудничества здесь отсутствуют объективные препятствия – страны в целом не отягощены негативной исторической памятью, нет взаимных претензий и принципиальных политических расхождений. Хотя весьма серьезной преградой представляется колоссальная разница комплексных потенциалов двух стран и возникшие на этой почве опасения Казахстана перед возможностями Китая (как выфснилось, китаефобия – это глобальная болезнь современности). По нашему мнению, главным образом именно эти опасения лежат в основе явлений, тормозящих сотрудничество и создающих в его ходе нередкие технические трудности[2]. Тем не менее, естественным отражением геополитической, геоэкономической ситуации служит тот факт, что высокопоставленные официальные лица Республики Казахстан (РК) с очень высокой периодичностью посещают Китай.
Визит 9-12 апреля носит знаковый характер. Такое заключение складывается не столько из анализа результатов переговоров, сколько из их риторики, антуража, а также общей атмосферы, в которой диалог между странами развивается в последние годы. На дни данной поездки казахстанского премьера пришелся пик того, что можно назвать не иначе, как огранизованной информационной атакой против КНР в связи с событиями в его Тибетском автономном районе. Между тем, это совпадение вполне благоприятствует казахстанско-китайским отношениям в том плане, что позволяет Астане, с одной стороны, ощутить важность дипломатической поддержки стран-партнеров в нынешних условиях, когда уязвимыми перед мировыми СМИ становятся даже такие стабильные государства, как КНР. С другой стороны, визит помог РК на деле продемонстрировать приверженность принципам партнерства. Вообще на фоне эпидемии антикитайского безумия особо воспринимается взаиморасположенность сторон, сопровождавшая встречи делегации Карима Масимова в Китае. Состоявшийся несколькими днями раньше алматинский этап эстафеты олимпийского огня – первый после стартовой остановки факела в Афинах – не мог не пройти образцово гладко, с личным участием президента республики. Действительно, осознание реальности, в которой главным оружием служит информация, а традиционные угрозы отходят на второй план, оказывает позитивное воздействие на казахстанско-китайские отношения. Последние антикитайские акции в мире, как представляется, оказывают обратный задуманному эффект в РК и понизят уровень тревоги казахстанцев в связи с Китаем.
В целом, особо теплая атмосфера в казахстанско-китайском диалоге – это данность сегодня. Что касается базиса отношений, то несмотря на наличие некоторых трудностей во взаимодействии с Китаем, а в чем-то и благодаря таковым, сотрудничество с этой страной перевешивает сегодня для Казахстана отношения с кем бы то ни было. Это, в частности, и отражается в частоте официальных и неофициальных контактов. Но, как известно, счет даже на сотни миллиардов долларов во взаимной торговле не гарантируют государства от стратегических расхождений друг с другом; для складывания близких, союзнических отношений между странами не столь важно количество проданных товаров или даже тонн углеводородов, сколько создание в отношениях особого «микроклимата», традиций, сети связей, корпоративных интересов. Все же сколь прагматическим не выступает курс государства и сколь не технократичны его руководители, в политике той части мира, которая именуется Азия, остаются не поддающиеся чисто рациональному или коммерческому анализу черты.
Характер и содержание контактов между КНР и РК развиваются из года в год, но с недавних пор как сами участники процесса, так и другие акторы региональной политики могли отметить новый характер этого диалога. Дело в том, что с 2005 г. в двусторонних отношениях наметился стратегический поворот на сближение,который, по-видимому, осознанно совершается правящими кругами обеих сторон и на который ими возлагаются определенные ожидания[3]. Правовая основа данного процесса была заложена в Декларации о стратегическом партнерстве, подписанной лидерами Казахстана и Китая в июле 2005 г. С этого момента процесс сближения идет довольно непротиворечиво, а два государства сделали важные шаги навстречу. В Совместной декларации, подписанной по итогам рассматриваемого визита, выражена готовность к «неуклонному углублению двусторонних отношений и активизации координации и взаимодействия в решении международных проблем на основе принципа "Дружба из поколения в поколение, Добрососедство, Взаимодоверие и тесное сотрудничество"»[4]. По признанию президента РК, курс на укрепление отношений с Китаем является одним из основных стратегических приоритетов внешней политики Казахстана[5]. Ху Цзиньтао, в свою очередь, подтверждает, что Китай уделяет особое внимание развитию отношений с Казахстаном и рассматривает укрепление и углубление китайско-казахстанского стратегического партнерства как приоритетное направление своей внешней политики[6]. Вся эта дипломатическая риторика не заслуживала бы столько внимания, если бы не подкреплялась важными предпосылками, свидетельствующими, что поворот в отношениях подготовлен не только политической волей и коньюнктурой. Среди предпосылок для качественной перестройки казахстанско-китайских отношений – следующие:
1. Революция в системе безопасности Центральной Азии (ЦА). К 2005 г. благодаря эволюции ШОС Китай превратился в легитимный элемент региональной системы безопасности, все еще находящейся в процессе становления, но постепенно приобретающей более четкий силуэт. До того монопольная позиция России на нише безопасности ЦА оказалась нарушена. И хотя что касается отношений с Казахстаном, место России в этой сфере в долгосрочной перспективе выглядит надежным, с обозначенного периода времени все должны учитывать непосредственное и активное присутствие здесь не одного, а двух центров силы. Что касается Запада в лице США, ЕС, НАТО, то его безусловное присутствие в центральноазиатской безопасности характеризуется прежде всего не активным, а потенциальным влиянием, - если Китай реализует и одновременно наращивает свой потенциал уже сейчас, то другие игроки пока остаются в стороне от важных процессов, по-видимому, рассчитывая на свою способность направленными действиями преломить ситуацию в нужный момент. В любом случае можно констатировать, что всеми остальными игроками эта революция-прорыв Китая в безопасность ЦА была пропущена.
2. Экономические предпосылки. КНР, войдя в 4-ку лидеров в списке торгово-экономических партнеров РК всего несколько лет назад, начинает уверенно теснить «старожилов» в этой группе. По объему товарооборота с Китаем из стран СНГ Казахстан занимает второе место после России, его доля составляет около 70% в общем объеме торговли Китая с 5 странами Центральной Азии. Однако ситуация в данной области вовсе не та, какой она была еще в начале 2000-х годов, и существующие планы довести торговый оборот между двумя странами к 2015 г. до $15 млрд. (от нынешних $13,9 млрд.[7]) мы охарактеризовали бы как весьма сдержанные. Положение дел определяет то, что общий объем внешней торговли республики на сегодня едва составляет $70 млрд., а также что динамика роста торговли с РК с КНР одна из самых высоких. Так, доля Китая во внешней торговле РК с 1996 по 2004 гг. почти удвоилась (с 4,8 до 8,3%), в стоимостном выражении товарооборот увеличивается в разы ежегодно. Более того, согласно таможенной статистике КНР, объем внешнеторгового оборота между Синьцзяном и Казахстаном в 2008 г. достиг рекордного уровня, и во многом благодаря этому по темпам роста общего объема внешнего товарооборота Синьцзян-Уйгурского автономного района в первом квартале с. г. Синьцзян занял первое место в стране[8]. Насколько неожиданными оказались такие темпы роста торговли для самих стран-партнеров, говорит хотя бы тот факт, что еще в 2003 г. на высшем уровне ставилась задача к 2010 г. довести двусторонний товарооборот до 5 млрд. долларов. Обозначенные тенденции прежде всего призывают к тому, чтобы Китай был признан очевидным и реальным вызовом казахстанской экономике. В свою очередь казахстанское руководство, по-видимому, отдает отчет о сложившейся ситуации и, судя по результатам последних переговоров с Китаем, готово дальше углублять сотрудничество, в том числе и главным образом экономическое. Это, по-видимому, свидетельствует о его намерении привлечь Китай в качестве ключевого партнера в деле решения крупных экономических задач, стоящих перед правительством РК.
3. Политические предпосылки. Успешный политический диалог и взаимопонимание на высшем государственном уровне в немалой степени сыграли роль катализатора в сотрудничестве между РК и КНР во всех областях. В целом констатацией данного факта, а также традиционными декларациями о приверженности политике одного Китая, о стабильности и безопасного развития региона как общей цели, о борьбе с проявлениями экстремизма принято ограничивать политическую область казахстанско-китайских отношений. В общем мало к чему обязывающие, довольно общие принципы позволяли каждой из рассматриваемых сторон решать свои конкретные актуальные задачи – одному получить гарантии безопасности и наращивать национальный ВВП за счет продажи природных ресурсов, другому – гарантировать прекращение подрывной деятельности уйгурских сепаратистов на прилежащих к Китаю территориях, а также обоим вместе – решать проблему границ. Между тем, по мере развития государствам открывались новые возможности, амбиции и задачи, что подтолкнуло вперед их политический диалог. За последние годы обозначились, по крайней мере, два новых фактора, позволяющие говорить о стратегических подвижках в политической области казахстанско-китайских отношений. Во-первых, это фактор, так или иначе затрагивающий геополитические аспекты: меняющаяся геополитическая ситуация превращает Китай в наиболее безопасного и выгодного политического партнера для РК. Усложняющаяся международная ситуация, существенные трудности, испытываемые политическими элитами соседних центральноазиатских республик, внешнеполитические промахи РФ и США и, наконец, собственно внешний курс Китая – все это способствует переосмыслению места КНР во внешнеполитических делах Астаны. Во-вторых, фактор политической модернизации – ключевой для режимов обоих государств – превращает их правящие элиты в своего рода союзников. Актуальная задача модернизации политической системы и в Китае, и в Казахстане сопровождается колоссальными перегрузками для их элит и обществ. Насколько для Астаны и Пекина важна внешняя поддержка их видения данной проблемы в атмосфере растущей неопределенности и (что касается КНР) китаефобии, настолько же они заинтересованы в обеспечении их права самостоятельно управлять процессами в данной сфере и не допускать нежелательное внешнее давление. Углубление сотрудничества с Китаем дает РК дополнительные инструменты поддержания стабильности в этой жизненно важной области. Таким образом, как на внутриполитическом уровне, так и в плане внешнеполитического развития сложились условия для пересмотра Казахстаном роли сотрудничества с Китаем в сторону усиления.
Вызревание всех вышеперечисленных предпосылок способствовало переходу казахстанско-китайских отношений на уровень стратегического партнерства, а подписание казахстанской стороной декларации о таком партнерстве соответственно служит знаком ее согласия на стратегическое сближение с КНР по всем направлениям – безопасность, экономика, политика. Вопрос – как далеко готовы пойти стороны в стратегическом сближении, и как ими будут определяться лимиты, ведь ясно, что для Китая с его превосходящей комплексной мощью этот порог скорее всего ниже, чем для Казахстана. Мы считаем, что именно этот главный вопрос подспудно решается сегодня в ходе казахстанско-китайских переговоров на всех уровнях и по всем направлениям сотрудничества. Характерны в этой связи выражения Председателя КНР, использовавшиеся им во время разговора с К.Масимовым 11 апреля. Так, Ху Цзиньтао сказал, что Китай готов совместно с Казахстаном прилагать общие усилия для неуклонного расширения двустороннего сотрудничества во всех областях, активизации связей на всех уровнях и усиления координации и взаимодействия в решении международных проблем в целях непрерывного повышения уровня китайско-казахстанских отношений стратегического партнерства. «...Потенциальные возможности двустороннего делового сотрудничества огромны, стороны должны ухватиться за шансы, на основе искренности и обоюдного выигрыша реализовать уже заключенные договоренности по проектам», - отметил он. Премьер-министр РК в ответ сказал, что Казахстан намерен совместно с Китаем активизировать двустороннее сотрудничество в области инвестиций, финансов, энергетики, сельского хозяйства и строительства инфраструктуры в целях содействия совместному развитию экономики двух стран[9]. По этой, а также приведенной выше цитате Ху Цзиньтао видно, что «размах» китайской стороны максимален и охватывает весь спектр возможного взаимодействия. Что касается казахстанского подхода, то он более предметен и фокусируется на конкретных экономических задачах. Тем не менее, исходя из интересов сторон, и Казахстан, и Китай должны были остаться довольны результатами визита.
В ходе апрельского визита казахстанский премьер провел встречи фактически со всеми высшими чиновниками КНР. Как отмечалось в репортажах, «стороны выразили готовность к расширению сотрудничества в сферах защиты государственной безопасности, борьбы с терроризмом, экстремизмом, сепаратизмом, трансграничными преступлениями и наркобизнесом. Стороны готовы как можно скорее реализовать приоритетные проекты в области нефтехимической и пищевой промышленности, машиностроения, сельского хозяйства, телекоммуникаций, науки и техники, транспорта, металлургии, производства строительных материалов и туризма, а также намерены расширять сотрудничество в сферах внешней торговли, энергетики, охраны водной среды в приграничных районах, культуры, образования, физкультуры и спорта»[10]. Такие договоренности, как «увеличить объем двустороннего внешнеторгового оборота до 15 млрд долл США к 2015 году», «завершить строительство газопровода Китай-Казахстан к концу 2009 года» скорее формальны, поскольку констатируют данность или подтверждают ранее оговоренные планы. Что касается решений по антитеррористической борьбе и активизации обменов и сотрудничества в рамках ШОС, также принятых в ходе переговоров, то при всей стандартности своих формулировок, они должны рассматриваться как значительные. В одном случае данными решениями подтверждается, что ключевым вопросом двустороннего взаимодействия, вопросом, в котором не допускаются никакие компромиссы, а только полная слаженность действий, остается «борьба с силами трех зол», а в другом – обозначается инструмент для проведения совместной политики в регионе. Актуальность противодействия сепаратизму и прочим видам экстремистской деятельности в регионе подтвердили последние события на китайском западе, включая разоблачение двух подрывных группировок в Синьцзяне[11]. Между тем, мы полагаем, что эта проблематика будет оставаться приоритетом во внешнеполитической деятельности Пекина до тех пор, пока им будут отмечаться попытки вмешательства внешних сил в его дела со «своими мятежниками». Что касается ШОС, то участие в ней Китая гарантирует не просто успешное, но и очень многообещающее будущее организации.
Вместе с тем именно в экономической составляющей, по-видимому, заключалась главная практическая задача нынешней миссии К.Масимова. Как известно, перед относительно новым правительством К.Масимова поставлена сверхзадача введения Казахстана в число 50 наиболее конкурентоспособных стран мира до 2017 г. В рамках общей задачи ему предстоит продвигать страну, прочно севшую на «иглу» легкого экспорта природных ресурсов, к не менее амбициозным целям развития несырьевого сектора, внедрения высоких технологий и взращивания ультрасовременных кластеров в экономике и финансах. Немаловажно при этом, что Масимов обладает ценными знаниями по китайским отраслевым возможностям, у него благодаря творческой биографии имеются обширнейшие контакты и давние связи с китайскими бизнесменами и государственными чиновниками в Пекине и в провинциях[12].
Почему казахстанское руководство, твердо решившее преобразовать экономику страны и сделать ее действительно конкурентоспособной, разворачивается сегодня именно к Китаю? По-видимому, выбор в пользу КНР остается единственным для Астаны. Его обусловливают естественные факторы, как то: геоэкономические характеристики, большие возможности китайской экономики и слабые места других соседей РК и пр. Но также играют роль и факторы приобретенные, или созданные уже в ходе двусторонних отношений. Один из них – успешное сотрудничество РК и КНР в инфраструктурной сфере.
В начале 2006 г. запущен нефтепровод Атасу-Алашанькоу с перспективой прокачивать от Каспийского берега Казахстана до восточных провинций Китая 20 млн. т нефти в год. Этот казахстанско-китайский проект, несмотря на свою сложную историю, стал главным успехом взаимодействия двух стран и может считаться залогом их масштабного энергетического сотрудничества. Получая практические выгоды от функционирования трубы, Казахстану, по-видимому, было уже легче принимать решение о новом подобном проекте. Так, в прошлом году был запланирован и уже начал реализовываться проект трансграничного газопровода (Туркменистан-Казахстан-Китай).
Не меньшую важность для развития казахстанско-китайского сотрудничества имеют транспортно-коммуникационные проекты, особенно, если учитывать транзитный потенциал Казахстана и новые возможности, открываемые при этом для китайской торговли с Европой. (Известно, что на сегодня одной из слабых сторон в работе китайских железных дорог является незначительное участие в перевозке внешнеторговых грузов. Исправить ситуацию возможно благодаря сотрудничеству с РК.) Между тем ситуация с железнодорожным сообщением на участке КНР и РК далека от позитивной, для того чтобы Казахстан превратился во второй трансконтинентальный мост Азия-Европа предстоит сделать немало. На сегодняшний день действующая железнодорожная магистраль Алашанкоу-Дружба в основном обслуживает торговлю КНР со странами ЦА[13].
В настоящее время из действующих между китайским Синьцзяном и 5-ю (из 8-ми) сопредельных стран 101-го трансграничного пассажирского и грузового маршрута 64 соединяют Китай и Казахстан. Согласно достигнутым договоренностям, в дополнение к уже действующим автомагистралям 1 мая между Китаем и Казахстаном будут открыты 4 новых прямых автомобильных трассы для грузовых перевозок: Урумчи-КПП Хоргос-Караганда (Казахстан), Урумчи-КПП Зимунай-Караганда, Урумчи-КПП Бакэту-Караганда и Урумчи-КПП Алашанькоу-Караганда. Также 1 сентября по тем же направлениям, за исключением Хоргоского, будут запущены 3 прямых пассажирских маршрута[14].
РК и КНР, взяв на вооружение идею гонконгского бизнесмена, пошли на создание новой формы торгово-экономического сотрудничества, так на стратегическом транспортном узле, в 670 км от Урумчи и 378 км от Алматы появился уникальный китайско-казахстанский международный центр приграничного сотрудничества «Хоргос», рассматриваемый сторонами как второй крупнейший проект их стратегического сотрудничества после нефтепровода. Хоргос является самым крупным в этом районе автодорожным КПП и ближайшим китайским КПП к странам Центральной и Западной Азии, а также Европы. Таким образом, у него есть перспективы стать главными западными воротами в Китай. В настоящее время его ежегодно пересекают 3 млн. человек и 2 млн. тонн грузов, хотя полная сдача проекта в эксплуатацию запланирована лишь на конец 2008 г.
На очереди в инфраструктурном сотрудничестве Казахстана и Китая – весьма перспективная и пока еще не освоенная телекоммуникационная сфера, в которой у китайского соседа, по-видимому, также больше козырей в руках, нежели чем у других стран.
В свете изложенного становится очевидным, что Китай добился важного преимущества перед любыми возможными конкурентами – создал инфраструктурную базу, которая через несколько лет, вероятно, будет современнее и мощнее существующей между РК и РФ, на создание которой, надо заметить, существовало горадо больше времени. Как представляется, даже активизация внешнего сотрудничества Казахстана на других направлениях не изменит наметившейся тенденции на активизацию взаимодействия и сближение, поскольку Китай всегда будет как минимум на один большой инфраструктурный шаг впереди других заинтересованных сторон.
Другой плюс в пользу Китая – это способность его экономики ответить на запросы экономического развития РК. Республика, нацелившаяся на осуществление дифференциации экономики и ее переориентацию с сырьевой направленности на обрабатывающую, реализацию программы инновационно-индустриального развития и т.п., столкнулась с таким явлением, как нежелание иностранных инвесторов идти в обрабатывающие отрасли казахстанской экономики. Китай в этом плане оказался гибче и дальновиднее, - фактически только в лице КНР казахстанское руководство встретило реальное содействие своим планам.
Кроме того, говоря в общем, с учетом динамики и особенностей развития Китая, а также потенциала его экономической системы, казахстанские элиты справедливо угадывают в нем самого перспективного партнера.
Как бы то ни было, экономические интересы Казахстана ведут его к сближению с Китаем по всем направлениям, при этом сам процесс постепенно перестает восприниматься в республике в свете угроз. В ходе данного процесса обе стороны могли прийти к важному выводу о том, что прогресс двусторонних отношений не только приносит практическую пользу, но и умножает политический капитал режима, и вместе с тем помогает решать конкретные задачи на уровне региональной и даже шире – международной политики. Так, поступательный успех сотрудничества с Казахстаном демонстрирует как остальным центральноазиатским соседям, так и критикам китайской политики по всему миру успешность и привлекательность китайской модели. Что касается Казахстана, то равноправный диалог с КНР, умение с его помощью решать собственные важные социально-экономические задачи, несомненно, добавляет авторитет республиканскому руководству. Таким образом, стратегическое партнерство для них превратилось в эффективный политический инструмент, и по крайней мере для РК Китай действительно превращается в абсолютно приоритетного партнера.
В последние дни своего визита казахстанский премьер-министр принял участие в региональном экономическом форуме в Боао на китайском курортном о-ве Хайнань. Ясно, что пока еще Казахстан довольно неприметен в числе крупных экономических игроков Азии. Однако со своими амбициозными планами и опорой на стратегическое сотрудничество с КНР, многие в республике надеятся, что еще при жизни нынешнего поколения руководителей республика громко заявит о себе.
28 апреля 2008 г.
[1] На страницы центральных газет Китая репортажи о встрече К.Масимова с премьером КНР не попали. В отличие от, к примеру, состоявшейся в тот же день встречи Вэн Цзябао с премьер-министом Государства Катар, обозначившейся соглашением о крупнеших поставках сжиженного газа.
[2] О трудностях в казахстанско-китайских отношениях пишется немало. См. например Сыроежкин К.Л. Китайский вектор во внешней политике Республики Казахстан // Статья опубликована в сборнике материалов научно-практической конференции «Республике Казахстан 15 лет: достижения и перспективы». — Алматы: КИСИ при Президенте РК, 28 ноября 2006 г., а также на сайте http://www.kisi.kz/site.html?id=4496; Джусаев К.Д. Перспективы сотрудничества стран Центральной Азии с КНР // http://www.freenet.kg/jornal/n4/JRNAL407.htm; Ашимбаева А.Т. Достижения и проблемы казахстанско-китайских экономических отношений. // [3] Поворотным, по-видимому, явился именно 2005 г., ознаменовавшийся осознанием в правящих элитах таких шоковых событий, как война в Ираке, «оранжевые революции» в Грузии, Украине, Кыргызстане, «андижанский кризис». http://www.eurasianhome.org/xml/t/expert.xml?lang=ru&nic=expert&pid=948
[4] Сказано президентом Н.Назарбаевым в январе 2008 г. во время его отпуска, проведенного в Китае. По материалам публикаций Агентства Синьхуа.
[5] По публикации агентства «Казахстан сегодня» от 8 января 2008 г. http://www.kz-today.kz/index.php?uin=1133168007&chapter=1153435961
[6] Об этом заявил председатель КНР Ху Цзиньтао на встрече со спикером сената парламента Казахстана Касым-Жомартом Токаевым, состоявшейся в Китае 24 января 2008 г. По материалам информационных агентств.
[7] Цифра $13,9 млрд. как представляющая объем казахстанско-китайского товарооборота в 2007 г. была озвучена китайской стороной на совместном бизнес-форуме, проведенном во время визита К.Масимова.
[8] Объем внешнеторгового оборота СУАР КНР в первом квартале 2008 г. по сравнению с соответствующим периодом прошлого года вырос на 90,4%, составив 3,45 млрд. долларов.
[9] По публикациям информационного агентства Синьхуа.
[10] По публикациям информационного агентства Синьхуа.
[11] Информация о разоблачении группировок сепаратистов в Синьцзяне была опубликована в китайской прессе в начале апреля т.г.
[12] Журабаев Е. В Астане - новый премьер. Чего ждать российскому бизнесу? //
[13] Азовский И.П. Внешнеторговые перевозки железных дорог Китая: сегодня и завтра // http://www.ivran.ru/library/view_edition.php?edition_id=54
[14] По сообщениям на сайте Жэньмин Жибао.
статья с сайта: eurasianhome.org |
